Пазл сложился. У России нет будущего

Эту фразу произносили много раз. Но именно сейчас она звучит для меня не как эмоциональное заявление, а как констатация факта.

Шанс пойти по другому пути у России был ещё в 2014 году, оставался даже в 2022-м и некоторое время после начала СВО, хотя с каждым разом становился всё призрачнее. Теперь, похоже, вариантов уже не осталось.

Попробую объяснить почему. С позиции достаточно информированного, но беспристрастного аналитика, который видит ситуацию изнутри. И постараюсь сделать это максимально кратко — насколько вообще возможно при таком количестве аргументов.

Большинство оптимистов связывают свои надежды со сменой политического режима. Поэтому я намеренно остановлюсь на факторах, которые будут действовать независимо от того, какая власть придёт в Россию в ближайшие десять лет: ультрапатриотическая, технократическая или прозападно-либеральная. Независимо и от того, сохранятся санкции или будут полностью сняты.

1. России нечего предложить мировому рынку.

А значит, у неё не будет достаточных источников валютной выручки для закупки зарубежной продукции, оборудования и технологий.

За последние сто лет Россия так и не смогла наладить масштабный экспорт конкурентоспособной продукции с высокой добавленной стоимостью. За исключением сырья и энергоресурсов, её позиции на мировых рынках оставались весьма ограниченными. Последние полвека страна в основном жила за счёт продажи энергоресурсов.

О губительности такой модели эксперты говорили давно. Но ничего принципиального для создания конкурентоспособной перерабатывающей промышленности сделано не было.

В период СВО и ужесточения санкций Россия потеряла значительную часть западных рынков энергоносителей. Их, разумеется, тут же заняли конкуренты.

Даже если санкции вдруг снимут, на Западе никто не встретит российских поставщиков с распростёртыми объятиями. Более того, Россия окончательно подорвала репутацию надёжного поставщика. На её восстановление уйдут десятилетия. А до этого придётся буквально выгрызать возможность продать каждую тонну нефти и каждый кубометр газа, конкурируя прежде всего скидками.

Объёмы поставок, возможно, вырастут, но вернуться к масштабам 2000–2022 годов уже не получится. А значит, о прежнем потоке «нефтедолларов», на которые можно было одновременно жить и перестраивать страну, придётся забыть.

2. Ставка на внутренний рынок тоже иллюзорна.

Государственные резервы существенно сократились. Бюджет испытывает хронический дефицит, и даже при сокращении военных расходов вернуть его к профициту будет непросто. Причина всё та же — отсутствие прежних экспортных доходов.

Население давно перешло к так называемой сберегательной модели потребления, о чём регулярно пишет в своих отчётах ЦБ. Если говорить по-человечески, из обычного потребителя уже не вытащишь лишний рубль.

Можно, конечно, провести конфискационную денежную реформу. Но полученные таким способом деньги лишь ненадолго заткнут бюджетные дыры и в любом случае не станут ресурсом для развития.

3. Индустриализация и технологический рывок требуют ресурсов, которых нет.

Сама экономическая логика подталкивает к необходимости новой индустриализации и интенсификации производства. Об этом чиновники говорят без умолку. Но одного желания недостаточно.

Нужны три вещи: капитал, технологии и квалифицированные кадры.

С капиталом, как мы уже разобрались, ситуация непростая. Собственных ресурсов недостаточно. После ограничений на движение капитала, фактической утраты инвесторами контроля над рядом предприятий и общего разрушения доверия уговаривать серьёзных международных инвесторов вкладываться в Россию придётся как минимум полтора десятилетия.

Если кто-то помнит историю российских западных инвестиций, то более или менее серьёзный их приток начался примерно в середине нулевых — через 15 лет после распада СССР и почти 20 лет после начала перестройки. Нет никаких оснований считать, что теперь этот процесс пойдёт быстрее.

Те, кто помнит историю поправки Джексона — Вэника, поймут, о чём я говорю: в ближайшие 15–20 лет, даже при радикальной смене политического курса, рассчитывать на свободный доступ к передовым зарубежным технологиям и оборудованию не стоит.

Собственная научная школа и система высшего образования России давно уже, мягко говоря, не находятся на передовых позициях. Изоляция, усиливающаяся последние 12 лет, лишь увеличивает отставание от мировых лидеров. Поэтому технологический прорыв исключительно за счёт собственных сил выглядит нереалистично.

Есть и ещё одна проблема, которую я наблюдаю непосредственно: за последние 12 лет заметно деградировал уровень российского менеджмента. И это тоже не та проблема, которую можно решить одним административным решением.

Выход, в принципе, существует. Массовое направление студентов в ведущие мировые университеты, приглашение зарубежных специалистов для преподавания и работы в России — примерно так действовал Китай после маоистского периода.

Не нужно рассказывать, что Китаю после «чудачеств» Мао удалось, а россиянам непременно откажут. Но и рассчитывать на мгновенный результат не стоит. Даже если подобная политика начнётся завтра, реальный экономический эффект появится не раньше чем через 15 лет. Специалиста недостаточно просто обучить: ему нужно получить практический опыт на производствах соответствующего уровня, прежде чем он сможет стать самостоятельным высококвалифицированным профессионалом.

Итак, по всем трём ключевым направлениям — капиталу, технологиям и квалифицированным кадрам — мы получаем временной лаг в 15–20 лет до момента, когда можно будет рассчитывать на начало качественного экономического роста.

Иными словами, если реальные политические перемены произойдут в 2027 году, то точкой возможного начала роста станет в лучшем случае период 2042–2047 годов.

Это элементарный экономический расчёт, не имеющий отношения к политическим симпатиям. Как Россия будет проходить этот «полёт над пропастью», судить не берусь. Здесь возможны разные сценарии. Беда в том, что хороших среди них практически не осталось.

Но теперь объясню, почему даже достижение этого рубежа не станет началом возрождения и процветания.

Во-первых, 2040-е могут стать лишь моментом старта роста.

Причём стартовать придётся с тех позиций, на которых экономика и технологический уровень России фактически застыли более 20 лет назад, уже тогда существенно отставая от мировых лидеров.

Между тем прямо сейчас в развитых странах происходит масштабная технологическая трансформация. К тому моменту, когда Россия сможет хотя бы оттолкнуться от дна, разрыв может оказаться гораздо более значительным, чем отставание СССР от ведущих индустриальных держав в начале советской индустриализации или отставание России от Европы накануне петровских реформ.

Будет ли такой разрыв вообще преодолим — вопрос открытый.

Во-вторых, и это главное, — социальный фактор. Молодёжь.

Каждый из нас может привести множество примеров талантливых, образованных, энергичных молодых людей из своего окружения. Но, извините, такая выборка нерепрезентативна.

Мы все преимущественно общаемся с людьми, которые нам близки по духу, интересам и интеллектуальному уровню.

Однако стоит погрузиться в проблему глубже, и открывается совсем другая картина. Перед нами поколение, значительная часть которого ориентирована прежде всего на приспособление, а не на созидание и защиту того, что создано. С низким уровнем культурных запросов и отсутствием особого желания его повышать. Поколение, заражённое целым набором социальных болезней — от криминальной романтики до имперско-националистического мышления, которые в принципе затрудняют интеграцию в современный динамичный мир.

Избавляться от этих установок придётся ещё десятилетиями. И не факт, что получится.

Проблема не только в мировоззрении. Это поколение, на мой взгляд, в меньшей степени, чем предыдущие, ориентировано на учёбу и напряжённую работу, гораздо терпимее относится к различным формам нечестного заработка и чаще рассчитывает на жизнь за чужой счёт, чем на созидание и честный труд.

Именно этому поколению в момент возможного открытия окна возможностей будет 30–40 с лишним лет. Сможет ли оно воспользоваться этим окном? Я не уверен. Вернее, я скорее уверен в обратном.

Проиграв в составе СССР холодную войну за мировое господство, Россия в 1990-е превратилась в одну из значимых региональных держав второго мира.

Нынешний проект — это попытка вернуть стране статус глобального игрока. Однако, как и во время холодной войны, по сугубо экономическим и социальным причинам он ведёт не к восстановлению великой державы, а к превращению России в страну третьего мира.

И никакие военные успехи здесь ничего изменить не смогут.

Современный уровень государственного и корпоративного управления в России таков, что даже захватив такие развитые страны, как Германия или Япония, она вряд ли смогла бы использовать их потенциал для собственного развития. Скорее, просто распространила бы на эти территории существующие управленческие практики и ускорила их деградацию.

Я уже не говорю о любых территориях бывшего СССР и даже о гипотетическом восстановлении полного контроля Москвы над всем постсоветским пространством.

Что остаётся?

Извините за плохие новости, но у тех, кто сегодня живёт на территории России, по сути, два варианта.

Первый — привыкать к жизни на уровне страны третьего мира. Что, кстати, вовсе не обязательно означает всеобщую нищету. Правители таких государств, их приближённые и обслуживающие их структуры, а также успешные бизнесмены нередко живут весьма благополучно.

Второй — готовиться к эмиграции.

Правда, и здесь всё непросто. Возможностей для эмиграции у россиян осталось не так много, а эмигрантский хлеб всегда горек. Не стоит рассчитывать на райские кущи, особенно в современном мире.

Впрочем, возможно, ваши дети, если они ещё маленькие, однажды скажут вам спасибо за принятое сегодня решение.

Всем добра!

Непонятые реформаторы

 Кардинал Ришелье (Арма́н Жан дю Плесси́, герцог де Ришельё) - один из примеров того как можно попасть в переплёт в прямом смысле слова.

Большинство знает его по роману А.Дюма "Три Мушкитёра". Там он злобной интриган, мешающий чистой любви, а заодно политическим взаимоотношениям королевы с ведущим политиком страны-противника герцогом Бекенгемом. Ещё прекрасный Д'Артаньян его не любил. А вообще его не любил Александр Дюма и использовал весь свой талант, чтобы изобразить персонажа поотвратительнее..

В реальности Ришелье - один из самых значимых реформаторов, в истории Франции, впереди него идёт разве что Наполеон Бонапарт. Да, укреплял централизованную власть, но прикрывал феодальную систему один из первых в Европе. Франция - мировая держава последующих веков, в большой степени его заслуга. Последующие правители, включая знаменитого "короля солнце" во многом жили его наследием, а когда импульс иссяк, произошла революция. Далее Франция пошла на импульса Наполеона. Но всё же работы Ришелье хватило на полтора века. Да, а исторический Д'Артаньян начинал карьеру как гвардеец кардинала

Столыпин - реформатор про которого всегда не про то.

Будучи не столько политиком, сколько топ-чиновником технократом, говоря современными терминами, он никогда не работал над имиджем, упорно гнул свою линию реформ и говорил ровно то, что требовалось чтобы реформы шли. Реформы его были сугубо рыночные. Он уничтожал крестьянскую общину, сдерживающую развитие современного сельского хозяйства (зерно для империи было тем же что для позднего СССР и РФ нефть), делал всё для развития рынка, формирования среднего класса и роста благосостояния населения. Но поскольку чиновник-технократ тех лет это прежде всего царедворец, говорил он ровно то, что хотели услышать при дворе. А при дворе хотели слышать про великую империю и верность традициям. Он про это и говорил, отчаянно отыгрывая время для реформ, одновременно делая всё, чтобы разрушить основы традиционного имперско-феодального уклада. Знаменитое "дайте мне 25 лет", наверное единственная его правдивая расхожая публичная фраза. Он понимал, что за это время достаточно разовьётся средний класс, промышленный и торговый капитал и страна действительно встанет в ряд с самыми передовыми обществами того времени. Не дали. Охранители чётко просекли чем грозит империи разрушение общины и рост капитала и частной собственности. А тогдашние либералы цеплялись именно за слова, не видя сути экономических реформ, и ненавидели "пса самодержавия". Ситуация осложнялась ещё тем, что Столыпин стал премьером сразу после революции 1905 года и прекрасно понимал, без "успокоения" реформа не пойдёт. 1905 год был вовсе не мирным протестом с киданием пластиковыми стаканчиками и оскорблениями чувствительных полицейских, а, на минутку, вооружённым восстанием. И реакция, которую запустил Столыпин, в сравнении с режимами пришедшими после него была ну просто "погрозить пальчиком". Но либеральная публика визжала про "столыпинские галстуки" и жутко радовалась, когда консервативная партия при дворе, при помощи охранки, организовала убийство премьера. Через 7 лет после трагедии в Киеве и те и другие смогли насладиться альтернативой, которую предлагала история реформам Столыпина. Большевики с первых до последних лет своей власти яростно мазали Столыпина и его реформу чёрной краской, видимо понимая, что они несли в своё время их власти может даже большую угрозу, чем все белые армии гражданской войны вместе взятые. Интересно, что в 90-е годы Столыпин не стал знаменем рыночных реформ. Впрочем, учитывая то насколько прихватизационно-распилочные реформы 90-х отличались по духу от прожектов Столыпина, это вполне понятно. А вот в период нового "подмораживания" о Столыпине заговорили снова с почтением... но опираясь исключительно на его слова (те которые были произнесены, чтобы прикрыть прогрессивные реформы перед охранителями) и обосновывая ими преобразования по возврату к имперско-общинному традиционализму, тому самому, против которого и была направлена столыпинская реформа. За 117 лет с момента начала преобразований реформатор в массовом сознании так и остался не понят.

Людвиг Эрхард, реформу которого в России предпочли не заметить.

Послевоенная реформа Западной Германии стала одной из самых успешных в мире экономических реформ, вошедшая в мировые учебники экономики, которую ни в СССР ни в РФ предпочитали просто не замечать. Даже в учебниках для экономических ВУЗов в СССР, где я учился, ей было посвящено всего несколько строк, притом сугубо критического характера. Немудрено. Результат реформы был просто зубодробительный для советской идеологии. Уже в начале 50-х Западная Германия вышла на уровень довоенного производства, обогнала по экономическим показателям Францию, получавшую в десять раз больше американской помощи, а уж на фоне подконтрольной советам ГДР и даже "великого" СССР выглядела просто блестяще. Можно было громоздить горы идеологических текстов, но реальность просто била в глаза, поэтому было лучше этого не замечать. По воспоминаниям жены, Владимир Высоцкий впервые попав в универсам в ФРГ впал в истерику: "Кто выиграл войну, мы или они?!". Наверное ему объяснили, что войну то выиграли "мы" и Германия и правда лежала в руинах, но потом пришёл Эрхард и всё испортил. Но это было для выездных, а для остальных, молчание. Куда интереснее, что реформу Эрхарда предпочли не замечать и в период реформ РФ, хотя это был не только блестящий пример успеха рыночных реформ и либерализма, но и практическое пособие, вполне применимое для восстановления постсоветской экономики. В полном надежд 1990 году я писал курсовую по реформам Эрхада. В конце ещё более обнадёживающего 1991 положил его книгу на стол и решил сравнивать как было у них и будет у нас. К середине 1992 понял что идёт очень сильно не так. В 1993 убрал книгу в стол, а в 1995 году на дальнюю полку. Надежды кончились. Реформы 90-х были совсем другие. Да и само название книги великого немецкого реформатора могло бы вызвать только недоумение у новой российской элиты: "Как "Благосостояние для всех"?! Вы что, ох@@@ли?! Благосостояние для реальных пацанов, остальным рассказы о светлом будущем и величии". Нет, очень противоречащая русскому духу эта немецкая реформа. Лучше не замечать.

Ден Сяопин, реформами которого в России восхитились, но не теми.

Вообще, то что сделал Ден Сяопин в Китае имеет право называться экономическим чудом с куда большим основанием, чем даже послевоенные реформы Эрхарда в Германии. Как известно, со второй половины ХХ века, для устойчивого экономического роста стране нужны 3 составляющие: капитал, квалифицированные кадры и технологии. Природные ресурсы роли не играют, так как обладая указанными выше факторами приобрести их проблемой не является, а имея их в любых количествах, но не обладая 3 этими волшебными факторами, воспользоваться ими, кроме как для экспорта сырья, нет никаких возможностей. И, если в послевоенной разгромленной и разбомбленной Германии, были и квалифицированные кадры и современные, на тот момент, технологии, что позволило решить проблему капитала, то в Китае конца 70-х, из долгого периода загнивания и разделов, перешедшего в разорение второй миро мировой войны и далее в жесточайший коммунистический эксперимент, не было буквально НИЧЕГО. И тот рост, который показала эта страна за 25 лет реформ действительно выглядит чудом. Обыватели в России видят реформы просто: привлеки иностранные производства на дешевую рабочую силу, задавили дем оппозицию (это главное), и, вуаля, экономический рост. Недавно я услышал даже прекрасную фразу над которой долго ржал: "В Китае реформы начались с ограничений интернета". Ребята, когда начиналась китайская реформа, никакого общедоступного интернета ещё не было даже в США. Но не в этом суть. После десятилетий "милых чудачеств" Мао, просто так привлечь сборочные производства ведущих мировых компаний, даже на дешевую рабочую силу, было не так то и просто. И товарищ Ден проделал огромную работу по восстановлению деловой репутации в мировом сообществе, что уже само по себе непросто. Кроме того, сама по себе дешевая неквалифицированная рабсила в последней четверти ХХ века не очень ценна, если к ней не прилагается необходимая инфраструктура и хоть какое-то количество людей способных выполнять функции начальников участков, ИТР и т.п. С этим в КНР конца 70-х дело обстояло на много порядков хуже чем в перестроечном СССР. И вот в 80-х годах инфраструктура начала активно создаваться, а многие западные (прежде всего американские) колледжи и университеты буквально "пожелтели". Китайские товарищи тысячами посылали свою молодёжь на обучение за границу, нисколько не смущаясь (о ужас советских идеологов), что Запад развратит их. Запад, кстати, успешно развращал и количество невозвращенцев оказалось внушительным. Году в 1987 один из членов советской делегации в КНР спросил высокопоставленного китайского чиновника: "Как вы выпускаете такое количество молодёжи, оплачиваете их образование на Западе, при том, что многие становятся невозвращенцами. "Нас это устраивает, - не моргнув глазом ответил китайский функционер. - 20% останутся, 80% вернутся и эффект от их работы окупит все затраты". Так что проблему кадров и инфраструктуры Китай решал сам. Кроме того, была достигнута ещё относительная стабильность национальной валюты и вменяемый кредитный процент и доступность инвестиционных кредитов и ссуд в оборотный капитал для промышленности, что так же необходимо для экономического роста. (Об этом аспекте я почти не встречаю упоминаний в рассказах о китайских реформах. Ну и вспоминаем гиперинфляцию и сумасшедшие процентные ставки, сопровождавшие реформы в РФ в 90-х). Что же до событий на площади Тяньаньмынь и "последующее "закручивание гаек", то здесь не надо забывать, что проходили они уже через несколько лет после успешного запуска реформ. И реформа проводилась в том самом коммунистическом Китае, где тоталитарные традиции были более чем сильны и система вполне работала. Товарищ Ден был на вершине системы, но всё же её частью, а вовсе не единоличным диктатором-императором. Он убедил товарищей, что "неважно какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей", обеспечив экономические реформы. Но про разбор системы уговора не было. Воспротивься Ден Сяопин подавлению волнений, не факт, что сохранил бы свой пост, а может и жизнь. В любом случае, история знает примеры успешных экономических реформ на фоне умеренного авторитаризма, когда демократизация проводилась уже после становления новой экономики и среднего класса (Ю.Корея, Сингапур), ну или не появлялась, тут уж как кому. Знает успешные реформы на фоне внешней оккупации, денацификации и демилитаризации (ФРГ, Япония). Но не знает успешных экономических реформ при обвальном крушении тоталитарных систем. Возможно в Китае это учитывали. Так или иначе, оставим спор о политических трендах в Поднебесной и путях демократии на Дальнем Востоке политологам. Целью этой заметки было показать, что "китайское экономическое чудо" это совсем не только про "дешевую рабочую силу" и совсем не про ограничения интернета и танки на площадях, а про некоторые действия в экономике и подготовке кадров и установление международной деловой репутации, без которых на чудеса, видимо, лучше не рассчитывать.

Гибель среднего класса или Огораживание2.0

 Мы ещё плохо понимаем, что живём в период начала второго огораживания. Первое прошло в Англии, когда крестьян сгоняли с земель, чтобы организовать пастбища овец, снабжавших сырьем легкую промышленность, а сами потерявшие землю крестьяне сформировали новый класс: пролетариат. Второе огораживание пройдёт по всему миру и его жертвой станет средний класс. 

Любой, кто знаком с работой в крупных компаниях знает, что работа всех специалистов всё больше подчиняется прописанным алгоритмам. А следующим шагом неизбежно станет замена человека, работающего по алгоритму, куда более совершенно работающим по алгоритму компьютерам. Если считаете, что это фантастика, познакомьтесь со статистикой, сколько кредитных аналитиков потеряло работу в финансовом секторе за последние годы, уступив своё место алгоритмам, записанным в компьютерах. Уже сейчас в крупных корпорациях входящие резюме в начале просматривает алгоритм и только отобранные им заявки попадают на стол к HR. Ещё немного и необходимость в этом звене отпадёт. Сотруднику отдела продаж сразу прописывается «скрипт», т.е. алгоритм продаж. Тоже в отделах закупок. Ситуация, когда компьютерная программа-закупщик анализирует предложение сформированное программой-продавцом это лишь вопрос времени. Невероятно? А 15 лет назад вы могли представить массовое изгнание кредитных экспертов алгоритмами? Просуммировав все эти данные, можно понять, что «офисный планктон» в своей массе приговорён.

Параллельно идёт уничтожение малых бизнесов. Семейные кафе, магазины стремительно вытесняются сетевыми, по определению более рентабельными, хоть и не содержащие прежнего шарма и духа. И это не только поражение в экономическом соревновании. Налоговая система развитых стран и надзорная практика таких стран как РФ просто нацелена на уничтожение малого и среднего бизнеса и не слишком губительна для корпораций. Подозреваю, что это делается весьма намеренно.

Экономическая основа существования среднего класса подорвана. Как понимаете, в элите большую его часть не ждут. Элита на то и элита, что больше 10% общества её составлять не может. Значит впереди формирование нового пролетариата. Хотя, если в первую промышленную революцию труд пострадавших от огораживания нужен был нарождающейся промышленности, то куда пойдут «отгороженные» белые воротнички и мелкие предприниматели сейчас не совсем понятно. Армия IT-разработчиков должна подрасти, но столько сколько останется не у дел представителей среднего класса ей явно ненужно. О «возвращении на землю» тоже речи нет. В наши дни одна фермерская семья обрабатывает площади, которые ранее культивировала огромная община и 9% населения занятого сельским хозяйством кормит сограждан куда лучше, чем средневековое крестьянство, составлявшее 90% жителей. А ведь есть ещё агрохолдинги, применяющие новейшие технологии. Кому нужны многочисленные «землеробы» покинувшие офисы? Похоже мем советской пропаганды о «ненужных людях» в мире капитализма вскоре обретёт своё реальное воплощение. Правда этот мир давно уже охватил весь земной шар.

Возможно, что разговоры о «безусловном доходе», которые ведутся последнее время, возникли не на пустом месте. Как и толерантное отношение к ЛГБТ и разрушению семьи. Ну зачем увеличивать население, если трудоустроить всех всё равно не удастся? Но это в развитых и относительно гуманных странах. Есть ведь ещё небогатые постсоциалистические страны и страны третьего мира. И здесь в обозримом будущем лишними могут стать целые народы.  Как будет решаться эта проблема в глобальном масштабе, мне сложно представить.

Так что готовьтесь, друзья, мир меняется и никогда не будет прежним. Процессы сейчас идут с ужасающей скоростью и к концу текущего десятилетия всё описанное выше может стать суровой реальностью. Тест находитесь ли вы под угрозой очень прост.

- Вша работа может быть прописана алгоритмом?

- Вы работаете в малом или среднем бизнесе, где действуют «сетевые» игроки или крупные корпорации?

- Вашими основными клиентами являются люди, относящиеся к первой или второй группе?

Если на один из вопросов вы ответили «да», приготовьтесь, вы под ударом.

Ну а как подготовиться к вступлению в «новый дивный мир», об этом в следующих публикациях.

СССР – было ли будущее и какое?

 

Одна из самых распространённых тем наших дней - развал СССР. Кто-то рыдает горькими слезами, кто-то в очередной раз пинает павшего монстра. Отвлекаясь от эмоциональных оценок, симпатий и антипатий, хочу сказать, что развал СССР вовсе не был неизбежен, хоть и весьма вероятен, учитывая интересы местных элит. Действительно к выходу из СССР стремились три Балтийские республики, и они вышли бы при первом же шансе в любом раскладе. У остальных, включая Россию, сепаратистские настроения к началу 90-х были подогреты достаточно искусственно и целенаправленно. Так сложилось, что интересы элит национальных республик совпали с интересами Ельцина в его борьбе за власть и эта группировка победила. Могло сложиться наоборот и развала бы не состоялся. Судя по всему, даже западные элиты, за исключением "ястребов" типа Бжезинского, не слишком настаивали на этом варианте и даже изрядно его побаивались. Так что 1991 год СССР вполне мог бы пережить и в варианте "перестройки" и тем более если бы в 1985 году вместо Горбачёва пост генсека занял бы Романов или Гришин. Но вот какой бы была эта страна? Продолжение на 20-30 и даже 10 лет существования брежневского СССР, о котором и плачут большинство любителей этого периода, исключено. Пресловутый застой, прежде всего в экономике, вовсе не сказки. Неэффективность экономической и управленческой системы и связанное с ними техническое отставание и низкая производительность труда не оставляли шансов. Ресурс системы был проеден полностью и об этом достаточно много написано не только противниками СССР, но и его же высшими партийными чиновниками, конечно не идеологическими долдонами, а теми кто здраво оценивал ситуацию. И, как сейчас понятно, выхода из ситуации было три: северо-корейский, либеральный и китайский.

 

Северо-корейский смог бы реализоваться если бы перестройки не случилось вовсе. Собственно этот поворот был намечен ещё в андроповский период. Закручивание гаек и в идеологии, и в экономике, возврат к сталинским нормам, вплоть до посадок «за колоски» и прогулы и расстрелов за хозяйственные преступления. По-другому в рамках этой системы справиться с охватившим страну повальным разгильдяйством и воровством было невозможно. Но техническое отставание было этим не победить. Если даже за счёт промышленного шпионажа и шарашек можно было бы ещё продвинуть какие-то НИОКР, но вот внедрение в СССР всегда было проблемой из-за неэффективной командной системы. Северо-корейский вариант эту проблему не снимал, а только усугублял, поскольку в бюрократической системе инициатива наказуема, а инновации это всегда инициатива.  ВПК и необходимая ему тяжёлая промышленность продержались чуть дольше в ручном режиме управления, а деградация лёгкой промышленности и коммунального сектора шла бы стремительно. Нефть упала в цене и это отрезало от возможностей импорта. Образ Верхней Вольты с ракетами становился бы всё более зримым. Уровень жизни неизменно бы падал, хотя, конечно, любой кто имел бы наглость это сказать, быстро исчезал бы в лагерях. Вариант жизни в концлагере с постоянно урезаемой пайкой.

 

Либеральный вариант мы проходили в отдельно взятой России и других пост-советских странах. Тут он был бы разбросан на весь Союз. И начал бы он реализовываться также в начале 90-х, то есть после развала Варшавского договора и СЭВ. До этого технической готовности у системы и ментальной у населения и элит не было.  Возможно гайдаровская команда провела худшую из возможных реформ. Но если взять все постсоциалистические страны, прошедшие этим путём, то можно спрогнозировать и варианты проведения куда более разумных и человечных реформ. Вероятность повышения конкурентоспособности советских товаров до мирового уровня за счёт конверсии я бы не назвал реалистичным. Кроме того, советское население было куда более патерналистским и пассивным, чем население даже постсоциалистических стран. То есть не готово к жизни в новых реалиях. И опять же не надо забывать алчность и отсутствия стратегического мышления новых элит. А значит, в самом оптимистичном варианте, резкий спад производства, развал науки и системы образования, снижение уровня жизни, плюс зависимость экономики (либо косвенная, либо прямая скупка стратегических активов) от США, ЕС и Японии. В этом сценарии выжившему СССР отводилось бы место от того, которое занимает нынешняя РФ, до того, которое имеет Индия в лучшем случае. Но потеря статуса сверхдержавы и одного из мировых полюсов, снижение уровня жизни для большей части населения и потеря социальных гарантий брежневского СССР здесь просматривается даже в самом лучшем варианте, если господа типа Гайдара, Чубайса и Геращенко даже не стояли рядом с рычагами управления.

 

И, наконец, китайский вариант, о котором так многие тоскуют, как об альтернативе сохранения великой державы. Так-то оно так, только не надо забывать, что одним из важных, хоть и не единственных элементов «китайского чуда» был низкооплачиваемый труд, обеспечивающий высокую конкурентоспособность товаров произведённых в Китае. КНР начало реформы с «низкого старта» при нищем (откровенно говоря голодном), дисциплинированным и не обеспеченным социальными гарантиями населением. Советские граждане, привыкшие в брежневском СССР к высоким социальным гарантиям, относительно приличий оплате малопроизводительного труда были в принципе не готовы работать «по-китайски». Так что вариант поворота к этой альтернативе находится вовсе не  80-х, а в 90-х, после либеральной шоковой терапии, лишившей большую часть населения и сбережений и доходов и социальных гарантий. Скажем, он мог бы реализоваться после внутреннего переворота по итогам шоковой терапии. В реальности нынешней РФ, скажем, в случае победы оппозиции Хасбулатова-Руцкого в октябре 1993 года. Но вот большого процветания для жителей страны, кроме новой элиты, он тоже не нёс и для большинства ассоциировался бы с существенным обнищанием и потерей пресловутой «стабильности» и «защищённости».

 

Парадокс, но все рассматриваемые варианты продолжения существования СССР после 80-х  предполагают резкое снижение уровня жизни, потерю статуса мировой державы, удар по фундаментальной науке и образованию. Возможно точку бифуркации, когда был пропущен поворот к варианту технологически развитой и мощной державе с состоятельным населением, обладающим большой социальной поддержкой надо искать в конце 60-х, в свёрнутой косыгинской реформе, которая могла пойти куда дальше, чем это виделось полвека назад. Но на эти темы я не готов рассуждать здесь. А пока наслаждайтесь тем вариантом истории, который сложился в нашей реальности. Он не лучший, конечно, ни и совсем не худший из возможных. И сохранение почившего в бозе 30 лет назад мало что изменило бы в этом раскладе.

Модерницазия под барабан

 

Почему модернизационные реформы в России неизменно проваливаются? Слишком неоднороден социальный состав населения. И это не только в наше время, но и ещё со времён Фёдора Алексеевича, с которым его ближайший круг из «избранной рады» на польском и латыни (оба языка царь и его приближённые знали) обсуждали реформы и целесообразность появления сейма, а подданые за кремлёвской стеной рвали друг друга из-за вопроса двумя или тремя перстами креститься и шарахались от иностранных дьяволов как от чумы. В начале ХХ века в салонах и в деревнях вообще на разных диалектах говорили. Без прекрас. Просто почитайте в литературе тех времён, как говорят герои Чехова и Горького. И мыслили они очень по-разному.

В итоге, когда неожиданно оказавшийся у власти реформатор начинал робко поворачивать штурвал в сторону лёгкой либерализации, чтобы при безусловном сохранении устоев монархии, дать народу немного свободы, ради того чтобы наконец приблизиться к европейским стандартам жизни, через считанные месяцы представители креативного класса уже требовали на площадях отмены цензуры, выборности власти на местах и подотчётности верховных правителей выборному собранию. В то же время в низах только ещё переваривали свалившееся на них известие про предыдущего правителя, что «оказался наш отец не отцом а...» и никак не могли понять как допустили на местах нарушение норм партийности и ленинских заветов и репресировали верных большевиков-ленинцев. А главное, как это смел Лёха-охальник выделить свой надел, разбогатеть и «не поделиться с обчеством». В элите тоже была грызня партии радикальной модернизации и охранителей устоев, между которыми начинал метаться реформатор. В итоге начинался такой бардак, что уже через десяток лет реформ общество не без облегчения встречало нового диктатора и шло в самоизоляцию. Так было и с реформами Александра Второго и советской перестойкой. Если после нынешнего периода торжества скреп и суверенной демократии на олимп власти взберётся очередной розовощёкий реформатор, решивший «немного дать свободы, чтобы сократить отставание» будет ровно тоже.

Увы, но судя по всему в России есть только два пути успешного проведения модернизационной реформы. Первый, это петровский, когда строем и во фрунт, царь пишет подробные инструкции кому как и когда кофе пить и табак курить, кому бороду брить, а кому нет и кто и сколько пошлёт детей учиться в страны заморские. А кому что не по вкусу, плаха вон, посреди плаца установлена.

Второй путь который в России могут слизнуть у Китая, когда модернизация подаётся как «возврат к корням». То есть в Российских реалиях это когда на ТВ будет сидеть идеолог с дугинской бородой и рассказывать, что повсеместное изучение программирования и иностранных языков, а так же обучение молодёжи за границей соответствует святоотеческим заветам и ведёт к возрождению великого православного царства, как завещали святые Иван Грозный и Иосиф Сталин. Кто там трактует Иана Кронштадского что интернет от дьявола? Стрелецкая группа захвата, на выезд!

Я понимаю, что для либеральной общественностя это всё  стрёмно и очень неприятно, но боюсь что другого пути преодолеть вечный русский разрыв просто нет. Хотя можно этого и не делать. Если вас не интересует результат.